43,7 тысячи иностранцев и лиц без гражданства, выдворенных из России за январь–июнь 2026 года, — это много или мало? Правильный ответ зависит от того, с чем сравнивать. Для Федеральной службы судебных приставов это заметный рост нагрузки: годом раньше за тот же период было 26,4 тысячи, то есть число исполненных решений выросло на 65,5%. Но если представить эти 43,7 тысячи как ответ на вопрос «в Россию завозят или вывозят мигрантов?», получится неверная арифметика. Выдворение, пересечение границы, переезд на постоянное место жительства и работа по найму — четыре разные статистики.
Вывод разбора такой: нынешний масштаб выдворений не переворачивает миграционный баланс страны. Он заметен для соблюдения правил и для конкретных городов, отраслей и семей, но несопоставим с валовым потоком въездов и, вероятно, меньше долгосрочного миграционного прироста. Сам по себе приток рабочей силы не гарантирует выгоду бюджету и обществу. Она появляется там, где человек работает легально, платит налоги и взносы, а работодатель не использует миграцию для сохранения низкой производительности и серых зарплат.
Сначала договоримся о терминах
Новость основана на данных ФССП: за первые шесть месяцев 2026 года приставы выдворили за пределы России 43,7 тысячи иностранных граждан и лиц без гражданства в 59 государств. Речь идёт об исполненных решениях об административном выдворении. В новостной ленте рядом часто стоят слова «депортация», «выдворение» и «мигранты». Их нельзя складывать в одну колонку: процедуры, основания и ведомственная статистика отличаются. Саму цифру и базу сравнения — 26,4 тысячи в первом полугодии 2025 года — приводили СМИ со ссылкой на пресс-службу ФССП. Публичный пересказ данных ФССП служит оперативным показателем правоприменения и не заменяет перепись всех приезжих.
Первое различие — въезд. Пограничная статистика считает пересечения границы. Один и тот же человек может приехать, уехать в отпуск, вернуться и попасть в годовой счёт несколько раз. По данным, которые приводились со ссылкой на Погранслужбу ФСБ, за 2025 год зафиксировано 15,6 млн въездов иностранных граждан; это не 15,6 млн новых работников и тем более не 15,6 млн новых жителей страны. В это число попадают разные цели поездок — работа, частные визиты, учёба, туризм, транзит.
Второе — международная миграция по месту жительства. Росстат фиксирует прибытия и выбытия тех, кто оформил соответствующую регистрацию. За 2024 год ведомство указало 958,9 тыс. прибывших из-за рубежа и 423,2 тыс. выбывших: сальдо составило плюс 535,7 тыс. человек. Этот показатель ближе к ответу на вопрос о пополнении населения, хотя и он имеет ограничения. Оперативный доклад Росстата показывает сильные годовые колебания; один яркий заголовок нельзя превращать в долгосрочный тренд.
Третье — иностранные работники. Часть из них приезжает из стран ЕАЭС и не проходит через те же патентные и разрешительные механизмы, что граждане других государств. Часть иностранцев учится, живёт с семьёй или работает неформально. Наконец, есть визовая квота — на 2026 год правительство определило потребность в 278 940 иностранных работниках, прибывающих на основании визы. Постановление правительства описывает только визовый канал и не оценивает весь рынок мигрантского труда.
| Что измеряем | Ориентир | Что из этого нельзя заключать |
|---|---|---|
| Выдворения, январь–июнь 2026 | 43,7 тыс. | Что на столько сократилось всё число работников или жителей |
| Въезды иностранцев за 2025 год | 15,6 млн пересечений | Что в стране появилось 15,6 млн новых мигрантов |
| Международный миграционный прирост за 2024 год | +535,7 тыс. человек | Что все прибывшие были трудовыми мигрантами |
| Визовая квота работников на 2026 год | 278,9 тыс. человек | Что это вся иностранная рабочая сила |
Если механически удвоить полугодовые выдворения, получится около 87 тысяч за год. Это примерно 16% от миграционного прироста 2024 года, хотя такое сравнение условно: годы разные, состав групп разный, выдворенный человек мог и не попасть в статистику постоянного прибывшего. Масштаб всё же виден. «Выдворяют меньше, чем завозят» — в грубом смысле да: 43,7 тысячи несоизмеримы с миллионами пересечений и существенно меньше недавнего чистого притока. Слово «завозят» вводит в заблуждение: рынок труда и миграционный режим работают через разные каналы, а не через единый конвейер.
Почему рост выдворений сам по себе не доказывает, что миграции стало меньше
Рост на 65,5% звучит как резкий разворот. Численность выдворенных зависит от числа приезжих и нарушений, а также от проверок, выявляемости, скорости судов и приставов, оснований для решений, доступности документов для возвращения и международной логистики. После изменения правил и усиления контроля сначала часто растёт число исполненных решений по накопившимся делам.
Ужесточение не работает как кнопка «минус мигранты». Работник, который мог бы легально перейти к новому работодателю или исправить документ без долгого выезда, при дорогой и запутанной процедуре получает стимул уйти в тень. Для безопасности это худший результат: государство теряет данные, налоги и возможность отличить добросовестного работника от нарушителя. Политика должна включать неизбежную санкцию за нарушение и маршрут легализации с фиксированными сроками, перечнем документов и проверкой работодателя.
Формула «жёстко к нарушителям, предсказуемо к легальным» отделяет контроль от хаоса. Действующая миграционная концепция ставит перед политикой больше задач, чем ограничение въезда: безопасность, защита рынка труда, социально-экономическое и демографическое развитие должны рассматриваться вместе. Концепция миграционной политики называет миграцию вспомогательным демографическим инструментом.
Что мигранты реально дают экономике
Прямой вклад измеряется произведёнными товарами и услугами. В строительстве, ЖКХ, складской логистике, сельском хозяйстве, общепите, клининге и части промышленности отсутствие работников быстро оборачивается менее частым вывозом мусора, задержками на стройке, меньшим числом смен на складе и более дорогим ремонтом. Эти рабочие места не обязаны оставаться низкооплачиваемыми. Пока спрос на труд сохраняется, резкое сокращение численности смены уменьшает выпуск.
Второй канал — цены и сроки. Если предприятие не может укомплектовать бригаду, оно отказывается от заказа, повышает зарплату и цену либо пытается автоматизировать процесс. Первые три реакции происходят быстро, четвёртая обычно требует капитала, оборудования и времени. При остром дефиците работников миграция способна смягчить локальный перегрев зарплат и срыв проектов. Исследование Банка России о миграционных потоках находило статистически значимые связи с экономической активностью и рынком труда, но не даёт лицензии на бесконечное расширение дешёвого найма: эффект различается по регионам и времени. Работа Банка России показывает, почему нельзя выводить одну оценку для всех регионов.
Третий канал — спрос. Работник тратит часть дохода на жильё, еду, связь, транспорт, одежду и услуги. Эти расходы становятся выручкой российских компаний и зарплатой их сотрудников. Денежные переводы в страну происхождения уменьшают этот эффект. Заработок сначала создаётся внутри России, а заметная часть повседневного потребления остаётся здесь.
Четвёртый — налоги и обязательные платежи. У легально работающего иностранца есть НДФЛ, патентные платежи там, где они применимы, и косвенные налоги в цене покупок. При официальном оформлении работодатель также уплачивает страховые взносы. Отдельная оценка по Москве, выполненная исследователями ВШЭ за 2017–2023 годы, посвящена как раз вкладу мигрантов в валовой региональный продукт и бюджет города. Описание исследования ВШЭ — полезное противоядие от тезиса «они только потребляют»; но переносить московский результат один к одному на всю Россию нельзя.
Где возникают расходы и почему нельзя назвать одну «чистую сумму»
Расходы есть, и замалчивать их было бы столь же плохой аналитикой, как объявлять любого приезжего бюджетной обузой. Государству и муниципалитетам нужны регистрация, проверка документов, полиция, суды, приставы, пункты содержания и дорога при выдворении. Есть нагрузка на поликлиники, школы, транспорт, жильё и коммунальную инфраструктуру — особенно там, где люди живут скученно, а бизнес не участвует в создании социальной инфраструктуры.
Нелегальный или полулегальный рынок создаёт самые большие издержки для экономики. В нём работодатель экономит на оформлении, охране труда и налогах; работник менее защищён, реже жалуется на опасные условия и легче становится зависим от посредника. Компании, которые оформляют людей и платят по правилам, оказываются в худшем положении: их себестоимость выше. В такой системе выгоду получает отдельный недобросовестный наниматель, а часть издержек переносится на бюджет и местных жителей.
Бюджетный расчёт требует другой постановки: какой статус, отрасль, регион, зарплата, налоги и нагрузка на услуги у конкретной группы? Молодой одинокий работник с официальной зарплатой и жильём от работодателя даёт один баланс. Семья, живущая в переполненном районе без доступа к нормальной медицине и школе, — другой. Квалифицированный специалист и сезонный работник — разные категории. Общероссийского публичного расчёта, который свёл бы все эти расходы и поступления без сильных допущений, нет. Заявления о «триллионной выгоде» или «сплошном убытке» без методики следует воспринимать как политическую оценку, а не результат аудита.
Что произойдёт, если мигрантов станет на 90% меньше
Это стресс-сценарий, а не прогноз. Формулировка «суммарно за последние 10–15 лет» менее существенна, чем число работников и потребителей, покидающих страну, и скорость их оттока. Если за короткий период Россия теряет около 90% иностранной рабочей силы и не заменяет её россиянами, автоматизацией или повышением производительности, первым изменится расписание смен, а не статистика населения.
- Первые месяцы: дефицит людей в трудоёмких секторах, перенос сроков строительства и ремонта, менее надёжная логистика, рост стоимости бытовых услуг. Местные жители не займут все вакансии сразу, если работа тяжёлая, сезонная, территориально неудобная или плохо оплачиваемая.
- Один–три года: зарплаты в затронутых сегментах будут расти. Для работников это плюс, для потребителей и компаний — рост издержек. Часть бизнеса начнёт заменять ручной труд техникой, дробить процессы, закрывать самые низкомаржинальные направления или переносить заказы. Ускорится конкуренция между регионами за людей.
- Пять–пятнадцать лет: благоприятный исход предполагает рост производительности, улучшение условий труда, профессиональное обучение и механизацию. Без инвестиций дефицит снижает объём услуг, повышает цены и оставляет часть проектов недостроенными.
Национальная экономика шире строительной площадки, но шок распределится неравномерно. В регионе с избытком рабочей силы часть вакансий действительно может занять местное население. В крупной агломерации или на сезонном производстве с уже существующим дефицитом замена потребует больше времени и более высокой оплаты. Оценка по среднему показателю страны здесь опасна. Нужны данные по вакансиям, зарплатам, числу работающих иностранцев, производительности и конкретным профессиям — причём в динамике, а не один снимок.
Есть и демографический предел. Миграция может временно добавлять людей трудоспособного возраста, но не заменяет рождаемость, здравоохранение, рост производительности и внутреннюю мобильность. Государственная политика правильно не должна строиться на надежде «привезти всех недостающих». Однако из этого не следует обратное: будто можно за одну административную кампанию убрать 90% работников без цены для выпуска и цен.
Какая политика выглядит экономически разумной
Сравнение «открытых» и «закрытых» границ ничего не решает: оба лозунга прячут детали. Нужен учёт с открытой методикой, где отдельно публикуются въезды, уникальные люди, работающие, зарегистрированные жители, нарушения и выдворения. Легальное трудоустройство должно быть дешевле и быстрее серой схемы, а ответственность работодателя за фиктивные договоры — неизбежной. Квоты и разрешения стоит привязывать к подтверждённой нехватке кадров по профессиям и регионам, а не к общему политическому настроению.
В-четвёртых, бизнесу нельзя разрешать бесконечно заменять инвестиции дешёвыми руками. Там, где процесс можно механизировать, государству и компаниям стоит считать окупаемость техники, обучения и нормальных условий труда. В-пятых, муниципальные расходы на школы, медицину и жильё должны быть видны до того, как район становится точкой напряжения. Наконец, любые меры безопасности должны быть адресными: коллективная подозрительность не помогает поймать нарушителя, зато делает легализацию и интеграцию хуже.
Проверить, работает ли такая политика, можно по измеримым признакам. После изменения правил должны сокращаться доля неоформленной занятости и число повторных нарушений, расти число официальных договоров и поступления по легальным платежам. Одновременно следует наблюдать за сроками строительства, стоимостью услуг, вакансиями и производительностью в наиболее зависимых от ручного труда сегментах. Если выдворений становится больше, а серый рынок, травматизм и нехватка людей в сменах не меняются, система устраняет последствия, не исправляя механизм.
Такой набор показателей полезнее ежедневного соревнования громких цифр: он показывает, стало ли в городе больше порядка, а на рынке труда — больше легальной и производительной занятости.
Итог: 43,7 тысячи — это сигнал, но не миграционный «перелом»
За полгода из России выдворили 43,7 тысячи иностранцев — это на две трети больше, чем годом ранее, и достаточно много, чтобы говорить об ужесточении практики и реальной административной работе. Но для ответа на вопрос «выгоняют больше, чем приезжает?» этой цифры недостаточно. На фоне миллионов пересечений границы и недавнего миграционного прироста в сотни тысяч человек она не означает разворот общего потока.
Экономическая выгода миграции не возникает автоматически и не сводится к одной строке бюджета. Легальный работник в дефицитной отрасли добавляет выпуск, налоги и спрос. Нелегальная схема может давать прибыль посреднику и одновременно создавать расходы для города, давление на зарплаты и недобросовестную конкуренцию. Резкое сокращение иностранной рабочей силы на 90% способно подтолкнуть экономику к росту зарплат и автоматизации, но без заранее созданной замены сначала принесёт дефицит услуг, срыв сроков и рост цен. Власти и обществу стоит считать число легально работающих, профессии с дефицитом людей и расходы на инфраструктуру и контроль.
Данные и методика: выдворения — оперативная информация ФССП, опубликованная в СМИ; международная миграция — Росстат за 2024 год; въезды — пограничная статистика за 2025 год, приведённая в публичных сообщениях; визовая квота — постановление правительства на 2026 год. Показатели относятся к разным совокупностям и приведены для масштаба, а не для прямого вычитания.